Мир поэзии.

Источник: Словарь Брокгауза и Эфрона.

Главная   Романы   Стихи   Поэмы   Сказки   Биографии

 
 

Крылов

 

 

Басни Крылова

Крылов Иван Андреевич — знаменитый русский баснописец, родился 2 февраля 1768 года, по преданию — в Москве. Отец его Андрей Прохорович умел читать и писать, но "наукам не учился", служил в драгунском полку, в 1772 году отличился при защите Яицкого городка от пугачевцев, затем был председателем магистрата в Твери и умер 1778 году, оставив вдову с двумя малолетними детьми. Иван Крылов первые годы детства провел в разъездах с семьей; грамоте выучился дома (отец его был большой любитель чтения, после него к сыну перешел целый сундук книг); французским язык. занимался в семействе состоятельных знакомых. В 1777 году он был записан в гражданскую службу подканцеляристом калязинского нижнего земского суда, а затем тверского магистрата. Эта служба была, по-видимому, только номинальной и Крылов считался, вероятно, в отпуске до окончания ученья. Учился Крылов мало, но читал довольно много. По словам современника, он "посещал с особенным удовольствием народные сборища, торговые площади, качели и кулачные бои, где толкался между пестрой толпой, прислушиваясь с жадностью к речам простолюдинов". В 1782 года Крылов еще числился подканцеляристом, но "у оного Крылова на руках никаких дел не имелось", и жалованья он, по-видимому, не получал. Скучая бесплодной службой, Крылов в конце 1782 года поехал в СПб. с матерью, намеревавшейся хлопотать о пенсии и о лучшем устройстве судьбы сына. Крыловы остались в СПб. до августа 1783 года, и хлопоты их были не бесплодны: по возвращении, несмотря на долговременное незаконное отсутствие, Крылов увольняется из магистрата с награждением чином канцеляриста и поступает на службу в петербургскую казенную палату.

 

В это время большой славой пользовался "Мельник" Аблесимова, под влиянием которого Крылов написал, в 1784 году, оперу "Кофейница"; сюжет ее он взял из "Живописца" Новикова, но значительно изменил его и закончил счастливой развязкой. Крылов отнес свою оперу к книгопродавцу и типографу Брейткопфу, который дал за нее автору на 60 руб. книг (Расина, Мольера и Буало), но оперы не напечатал. "Кофейница" увидела свет только в 1868 году (в юбилейном издании) и считается произведением крайне юным и несовершенным, к тому же написанным неуклюжими стихами. При сличении автографа Крылова с печатным изданием оказывается, однако, что последнее не вполне исправно; по удалении многих недосмотров издателя и явных описок юного поэта, который в дошедшей до нас рукописи еще не совсем отделал свою оперу, стихи "Кофейницы" едва ли могут назваться неуклюжими, а попытка показать, что новомодность (предмет сатиры Крылова — не столько продажная кофейница, сколько барыня Новомодова) и "свободные" воззрения на брак и нравственность, сильно напоминающие советницу в " Бригадире ", не исключают жестокости, свойственной Скотининым, равно как и множество прекрасно подобранных народных поговорок, делают оперу 16 летнего поэта, несмотря на невыдержанность характеров, явлением для того времени замечательным. "Кофейница" задумана, вероятно, еще в провинции, близко к тому быту, который она изображает. В 1785 году Крылов написал трагедию "Клеопатру" (она не дошла до нас) и отнес ее на просмотр знаменитому актеру Дмитревскому; Дмитревский поощрил молодого автора к дальнейшим трудам, но пьесы в этом виде не одобрил. В 1786 году Крылов написал трагедию "Филомела", которая ничем, кроме изобилия ужасов и воплей и недостатка действия, не отличается от других "классических" тогдашних трагедий. Немногим лучше написанные Крыловым в то же время комическая опера "Бешеная семья" и комедия "Сочинитель в прихожей", о последней Лобанов, друг и биограф Крылова, говорит: "Я долго искал этой комедии и сожалею, что, наконец, ее нашел". Действительно, в ней, как и в "Бешеной семье", кроме живости диалога и нескольких народных "словечек", нет никаких достоинств. Любопытна только плодовитость молодого драматурга, который вошел в близкие сношения с театральным комитетом, получил даровой билет, поручение перевести с французского оперу: "L'Infante de Zamora" и надежду, что "Бешеная семья" пойдет на театре, так как к ней уже была заказана музыка. В казенной палате Крылов получал тогда 80-90 руб. в год, но положением своим не был доволен и перешел в Кабинет ее Величества. В 1788 году Крылов лишился матери и на руках его остался маленький его брат Лев, о котором он всю жизнь заботился как отец об сыне (тот в письмах и называл его обыкновенно "тятенькой"). В 1787-88 годах Крылов написал комедию "Проказники", где вывел на сцену и жестоко осмеял первого драматурга того времени Я. Б. Княжнина (Рифмокрад) и жену его, дочь Сумарокова (Таратора); по свидетельству Греча, педант Тянислов списан с плохого стихотворца П. М. Карабанова. Хотя и в "Проказниках", вместо истинного комизма, мы находим карикатуру, но эта карикатура смела, жива и остроумна, а сцены благодушного простака Азбукина с Тянисловом и Рифмокрадом для того времени могли считаться очень забавными. "Проказники" не только поссорили Крылова с Княжниным, но и навлекли на него неудовольствие театральной дирекции. В 1789 году, в типографии И. Г. Рахманинова, образованного и преданного литературному делу человека, Крылов печатает ежемесячный сатирический журнал Почта Духов, в котором участвует, между прочим, Paдищев (на это указано А. Н. Пыпиным в "Вестнике Европы" 1868 г., май). Изображение недостатков современного русского общества облечено здесь в фантастическую форму переписки гномов с волшебником Маликульмульком. Сатира "Почты Духов" и по идеям, и по степени глубины и рельефности служит прямым продолжением журналов начала 70-х годов (только хлесткие нападки Крылова на Рифмокрада и Таратору и на дирекцию театров вносят новый личный элемент), но в отношении искусства изображения замечается крупный шаг вперед. По словам Я. К. Грота, "Козицкий, Новиков, Эмин были только умными наблюдателями; Кылов является уже возникающим художником". "Почта Духов" выходила только с января по август, так как имела всего 80 подписчиков; в 1802 году она вышла вторым изданием.

 

В 1790 году Крылов написал и напечатал оду на заключение мира со Швецией, произведение слабое, но все же показывающее в авторе развитого человека и будущего художника слова. 7 декабря этого же года Крылов выходит в отставку; в следующем году он становится владельцем типографии и с января 1792 года начинает печатать в ней журнал Зритель, с очень широкой программой, но все же с явной наклонностью к сатире, в особенности в статьях редактора. Наиболее крупные пьесы Крылова в "Зрителе": "Каиб, восточная повесть", сказка "Ночи", "Похвальная речь в память моему дедушке", "Речь, говоренная повесою в собрании дураков", "Мысли философа по моде". По этим статьям (в особенности по первой и третьей) видно, как расширяется миросозерцание Крылова и как зреет его художественный талант; в это время он уже составляет центр литературного кружка, который вступал в полемику с "Московским Журналом" Карамзина. Главным сотрудником Крылова был А. И. Клушин. Зритель имел уже 170 подписчиков и в 1793 году превратился в С. -Петербургский Меркурий, издаваемый Крыловым и Клушиным. Так как в это время "Московский Журнал" Карамзина прекратил свое существование, то редакторы "Меркурия" мечтали распространить его повсеместно и придали своему изданию возможно более литературный и художественный характер. В "Меркурии" помещены всего две сатирические пьесы Крылова. Похвальная речь науке убивать время" и "Похвальная речь Ермолафиду, говоренная в собрании молодых писателей"; последняя, осмеивая новое направление в литературе (под Ермолафидом, т. е. человеком, который несет ермолафию или чепуху, подразумевается, как заметил Я. К. Грот, преимущественно Карамзин) служит выражением тогдашних литературных взглядов Крылова. Этот самородок сурово упрекает карамзинистов за недостаточную подготовку, за презрение к правилам и за стремление к простонародности (к лаптям, зипунам и шапкам с заломом): очевидно, годы его журнальной деятельности были для него учебными годами, и эта поздняя наука внесла разлад в его вкусы, послуживший, вероятно, причиной временного прекращения его литературной деятельности. Чаще всего Крылов фигурирует в "Меркурии", как лирик и подражатель более простых и игривых стихотворений Державина, причем он выказывает более ума и трезвости мысли, нежели вдохновения и чувства (особенно в этом отношении характерно "Письмо о пользе желаний", оставшееся впрочем, не напечатанным). "Меркурий" просуществовал всего один год и не имел особого успеха. В конце 1793 году Крылов. уезжает из Петербурга, и чем он занят в 1794-96 годах, нам неизвестно. В 1797 году он встретился в Москве с князем С. Ф. Голицыным и уехал к нему в деревню, в качестве учителя детей, секретаря и т. п., во всяком случае не в роли дармоеда-приживальщика. В это время Крылов обладал уже широким и разносторонним образованием (он хорошо играл на скрипке, знал по-итальянски и т. д.), и хотя по-прежнему был слаб в орфографии, но оказался способным и полезным преподавателем языка и словесности ("Воспоминания" Ф. Ф. Вигеля). Для домашнего спектакля в доме Голицына написал он шуто-трагедию "Трумф" или "Подщипа" (напечатанную сперва за границей, потом в "Русской Старине", 1871 году, книга III), грубоватую, но не лишенную соли и жизненности пародию на ложноклассическую драму, и через нее навсегда покончил с собственным стремлением извлекать слезы зрителей. В 1801 году князь Голицын был назначен рижским генерал-губернатором, и Крылов определился к нему секретарем. В том же или в следующем году он написал пьесу "Пирог" (напеч. в VI т. "Сбор. Акд. Наук"; представлена в 1 раз в Петербурге в 1802 г.), легкую комедию интриги, в которой, в лице Ужимы, мимоходом задевает антипатичный ему сентиментализм. Несмотря на дружеские отношения со своим начальником, Крылов 26 сентября 1803 года вновь вышел в отставку. Что делал он следующие 2 года, мы не знаем; рассказывают, что он вел большую игру в карты, выиграл один раз очень крупную сумму, разъезжал по ярмаркам и прочее. В 1805 году Крылов был в Москве и показал И. И. Дмитриеву свой перевод двух басен Лафонтена: "Дуб и Трость" и "Разборчивая невеста". По словам Лобанова, Дмитриев, прочитав их, сказал Крылов: "это истинный ваш род; наконец, вы нашли его". Крылов всегда любил Лафонтена (или Фонтена, как он называл его) и, по преданию, уже в ранней юности испытывал свои силы в переводах басен, а позднее, может быть, и в переделках их; басни и "пословицы" были в то время в моде.

 

Прекрасный знаток и художник простого языка, всегда любивший облекать свою мысль в пластическую форму аполога, к тому же сильно наклонный к насмешке и пессимизму, Крылов, действительно, был как бы создан для басни, но все же не сразу остановился он на этой форме творчества: в 1806 году он напечатал только 3 басни, а в 1807 году появляются 3 его пьесы, из которых две, соответствующие сатирическому направлению таланта Крылова, имели большой успех и на сцене: это "Модная лавка" (окончательно обработана еще в 1806 году и в 1-й раз представлена в Петербурге 27 июля) и "Урок дочкам" (сюжет последней свободно заимствован из "Pr é cieuses ridicules" Мольера; представлена в 1 раз в Петербурге 18 июня 1807 года). Объект сатиры в обеих один и тот же, в 1807 году вполне современный — страсть нашего общества ко всему французскому; в первой комедии французомания связана с распутством, во второй доведена до геркулесовых столпов глупости; по живости и силе диалога обе комедии представляют значительный шаг вперед, но характеров нет по-прежнему. Третья пьеса Крылова: "Илья Богатырь, волшебная опера" написана по заказу А. Л. Нарышкина, директора театров (поставлена в 1 раз 31 дек. 1806 г.); несмотря на массу чепухи, свойственной феериям, она представляет несколько сильных сатирических черт и любопытна как дань юному романтизму, принесенная таким крайне неромантическим умом. Неизвестно, к какому времени относится неоконченная (в ней всего полтора действия и герой еще не появлялся на сцену) комедия Крылова в стихах: "Лентяй" (напеч. в VI т. "Сборника Акад. Наук"); но она любопытна, как попытка создать комедию характера и в тоже время слить ее с комедией нравов, так как недостаток, изображаемый в ней с крайней резкостью, имел свои основы в условиях жизни русского дворянства той и позднейшей эпохи.

Герой Лентул

любит лежебочить;

Зато ни в чем другом нельзя его порочить:

Не зол, не сварлив он, отдать последне рад

И если бы не лень, в мужьях он был бы клад;

Приветлив и учтив, при том и не невежа

Рад сделать все добро, да только бы лишь лежа.

В этих немногих стихах мы имеем талантливый набросок того, что позднее было развито в Тентетникове и Обломове. Без сомнения, Крылов и в самом себе находил порядочную дозу этой слабости и, как многие истинные художники, именно потому и задался целью изобразить ее с возможной силой и глубиной; но всецело отожествлять его с его героем было бы крайне несправедливо: Крылов — сильный и энергичный человек, когда это необходимо, и его лень, его любовь к покою властвовали над ним, так сказать, только с его согласия. Успех его пьес был большой; в 1807 году современники считали его известным драматургом и ставили рядом с Шаховским ("Дневник чиновника" С. Жихарева); пьесы его повторялись очень часто; "Модная Лавка" шла и во дворце, на половине императрицы Марии Феодоровны (Арапов, "Летопись русского театра"). Несмотря на это Крылов решился покинуть театр и последовать совету Дмитриева. В 1808 году Крылов, снова поступивший на службу (в монетном департаменте), печатает в " Драмат. Вестнике" 17 басен и между ними несколько ("Оракул", "Слон на воеводстве", "Слон и Моська" и другие.) вполне оригинальных. В 1809 году он выпускает первое отдельное издание своих басен, в количестве 23, и этой книжечкой завоевывает себе видное и почетное место в русской литературе, а благодаря последующим изданиям басен он становится писателем в такой степени национальным, каким до тех пор не был никто другой. С этого времени жизнь его-ряд непрерывных успехов и почестей, по мнению огромного большинства его современников — вполне заслуженных. В 1810 году он вступает помощником библиотекаря в Императорскую публичную библиотеку, под начальство своего прежнего начальника и покровителя А. Н. Оленина; тогда же ему назначается пенсия в 1500 руб. в год, которая впоследствии (28 марта 1820 года), "во уважение отличных дарований в российcкой словесности", удваивается, а еще позднее (26 февраля 1834 г.) увеличивается вчетверо, при чем он возвышается в чинах и в должности (с 23 марта 1816 года он назначен библиотекарем); при выходе в отставку (1 марта 1841 г.) ему, "не в пример другим", назначается в пенсию полное его содержание по библиотеке, так что всего он получает 11700 руб. ассигнациями в год. Уважаемым членом "Беседы любителей русской словесности" Крылов является с самого ее основания; 16 декабря 1811 года он избран членом Российской Академии, 14 января 1823 года получил от нее золотую медаль за литературные заслуги, а при преобразовании Российской Академии в отделение русского язяка и словесности академии наук (1841) был утвержден ординарным академиком (по преданию, император Николай согласился не преобразовать с условием, "чтобы Крылов был первым академиком").

 

Второго февраля 1838 года в Петербурге праздновался 50-летний юбилей его литературной деятельности с такою торжественностью и вместе с тем с такою теплотой и задушевностью, что подобного литературного торжества нельзя указать раньше так называемого Пушкинского праздника в Москве. Скончался 9 ноября 1844 года. Анекдоты об его удивительном аппетите, неряшестве, лени, любви к пожарам, поразительной силе воли, остроумии, популярности, уклончивой осторожности - слишком известны.

 

Высокого положения в литературе Крылов достиг не сразу; Жуковский, в своей статье "О басне и баснях Крылова", написанной по поводу издания 1809 году, еще сравниваете его с Дмитриевым, не всегда к его выгоде, указывает в его языке "погрешности", "выражения противные вкусу, грубые" и с явным колебанием "позволяет себе" поднимать его кое-где до Лафонтена, как "искусного переводчика" царя баснописцев. Крылов и не мог быть в особой претензии на этот приговор, так как из 27 басен, написанных им до тех пор, в 17 он, действительно, "занял у Лафонтена и вымысел, и рассказ"; на этих переводах Крылов, так сказать, набивал себе руку, оттачивал оружие для своей сатиры. Уже в 1811 году он выступает с длинным рядом совершенно самостоятельных (из 18 басен 1811 г. документально заимствованных только 3) и часто поразительно смелых пьес, каковы "Гуси". "Листы и Корни", "Квартет", "Совет мышей" и пр. Вся лучшая часть читающей публики тогда же признала в Кремле огромный и вполне самостоятельный талант; собрание его "Новых басен" стало во многих домах любимой книгой, и злостные нападки Каченовского ("Вестн. Европы" 1812 году, № 4) гораздо более повредили критику, чем поэту. В год отечественной войны Крылов становится политическим писателем, именно того направления, которого держалось большинство русского общества. Также ясно политическая идея видна и в баснях двух последующих годов, например "Щука и Кот" (1813) и "Лебедь, Щука и Рак" (1814; она имеет в виду не венский конгресс, за полгода до открытия которого она написана, а выражает недовольство русского общества действиями союзников императора Александра).

 

В 1814 году Крылов написал 24 басни, все до одной оригинальные, и неоднократно читал их при дворе, в кружке императрицы Марии Феодоровны. По вычислению Галахова, на последние 25 лет деятельности Крылов падает только 68 басен, тогда как на первые двенадцать - 140. Сличение его рукописей и многочисленных изданий показывает, с какой необыкновенной энергией и внимательностью этот в других отношениях ленивый и небрежный человек выправлял и выглаживал первоначальные наброски своих произведений, и без того, по-видимому, очень удачные и глубоко обдуманные. Набрасывал он басню так бегло и неясно, что даже ему самому рукопись только напоминала обдуманное; потом он неоднократно переписывал ее и всякий раз исправлял, где только мог; больше всего он стремился к пластичности и возможной краткости, особенно в конце басни; нравоучения, очень хорошо задуманные и исполненные, он или сокращал, или вовсе выкидывал (чем ослаблял дидактический элемент и усиливал сатирический), и таким образом упорным трудом доходил до своих острых, как стилет, заключений, которые быстро переходили в пословицы. Таким же трудом и вниманием он изгонял из басен все книжные обороты и неопределенные выражения, заменял их народными, картинными и в то же время вполне точными, исправлял постройку стиха и уничтожал так называемые "поэтические вольности". Он достиг своей цели: по силе выражения, по красоте формы басни Крылова-верх совершенства; но все же уверять, будто у Крылова нет неправильных ударений и неловких выражений, есть юбилейное преувеличение ("со всех четырех ног" в басне "Лев, Серна и Лиса", "Тебе, ни мне туда не влезть" в басне "Два мальчика", "Плоды невежества ужасны таковы" в басне "Безбожники" и т. д.). Все согласны в том, что в мастерстве рассказа, в рельефности характеров, в тонком юморе, в энергии действия Крылова-истинный художник, талант которого выступает тем ярче, чем скромней отмежеванная им себе область. Басни его в целом — не сухая нравоучительная аллегория и даже не спокойная эпопея, а живая стоактная драма, со множеством прелестно очерченных типов, истинное "зрелище жития человеческого", рассматриваемого с известной точки зрения. Насколько правильна эта точка зрения и назидательна басня Крылова для современников и потомства - об этом мнения не вполне сходны, тем более, что для полного выяснения вопроса сделано далеко не все необходимое. Хотя Крылов и считает благотворителем рода человеческого "того, кто главнейшие правила добродетельных поступков предлагает в коротких выражениях", сам он ни в журналах, ни в баснях своих не был дидактиком, а ярким сатириком, и притом не таким, который казнит насмешкой недостатки современного ему общества, в виду идеала, твердо внедрившегося в его душе, а сатириком-пессимистом, плохо верящим в возможность исправить людей какими бы то ни было мерами и стремящимся лишь к уменьшению количества лжи и зла. Когда Крылов, по обязанности моралиста, пытается предложить "главнейшие правила добродетельных поступков", у него это выходит сухо и холодно, а иногда даже и не совсем умно ("Водолазы"); но когда ему представляется случай указать на противоречие между идеалом и действительностью, обличить самообольщение и лицемерие, фразу, фальшь, тупое самодовольство, он является истинным мастером. Поэтому едва ли уместно негодовать на Крылова за то, что он "не выразил своего сочувствия ни к каким открытиям, изобретениям или нововведениям" (Галахов), как неуместно требовать от всех его басен проповеди гуманности и душевного благородства. У него другая задача — казнить зло безжалостным смехом: удары, нанесенные им разнообразным видам подлости и глупости, так метки, что сомневаться в благотворном действии его басен на обширный круг их читателей никто не имеет права. Полезны ли они, как педагогический материал? Без сомнения, как всякое истинно художественное произведение, вполне доступное детскому уму и помогающее его дальнейшему развитию; но так как они изображают только одну сторону жизни, то рядом с ними должен предлагаться и материал противоположного направления. Важное историко-литературное значение Крылова также не подлежит сомнению. Как в век Екатерины рядом с восторженным Державиным был необходим пессимист Фонвизин, так в век Александра был необходим Крылов; действуя в одно время с Карамзиным и Жуковским, он представлял им противовес, без которого наше общество могло бы зайти слишком далеко по пути мечтательной чувствительности. Не разделяя археологических и узко-патриотических стремлений Шишкова, Крылов сознательно примкнул к его кружку и всю жизнь боролся против полусознательного западничества. В баснях явился он первым у нас "истинно народным" (Пушкин, V, 30) писателем, и в языке, и в образах (его звери, птицы, рыбы и даже миеологические фигуры - истинно русские люди, каждый с характерными чертами эпохи и общественного положения), и в идеях. Он симпатизирует русскому рабочему человеку, недостатки которого, однако, прекрасно знает и изображает сильно и ясно. Добродушный вол и вечно обиженные овцы у него единственные так называемые положительные типы, а басни: "Листы и Корни", "Мирская сходка", "Волки и Овцы" выдвигают его далеко вперед из среды тогдашних идиллических защитников крепостного права. Крылов избрал себе скромную поэтическую область, но в ней был крупным художником; идеи его не высоки, но разумны и прочны; влияние его не глубоко, но обширно и плодотворно.

А. Кирпичников.


Басни Крылова

 

 

Поэты

Алигер

Анненский

Антокольский

Апухтин

Асеев

Ахматова

Батюшков

Баратынский

Бедный

Белый

Бестужев

Блок

Брюсов

Есенин

Лермонтов

Майков

Некрасов

Никитин

Пушкин

Тютчев

Фет

 

Другие проекты

Целитель Природа

Мой Петербург

 

 

 

ГлавнаяРоманыСтихиПоэмыСказкиБиографии

 

МИР ПОЭЗИИ