Стих. БСЭ.

Русская поэзия.

Главная   Романы   Стихи   Поэмы   Сказки   Биографии

 
 

Красный футурист

 

Стихи Асеева

Николай Николаевич Асеев родился 28 июня (10 июля) 1889 года в уездном городе Льгове Курской губернии в семье страхового агента из дворян. В своей «Автобиографии» поэт описал городок в котором он родился.

«Городок был совсем крохотный - всего в три тысячи жителей, в огромном большинстве мещан и ремесленников. В иной крупной деревне народу больше. Да и жили-то в этом городишке как-то по-деревенски: домишки соломой крытые, бревенчатые, на задах огороды; по немощеным улицам утром и вечером пыль столбом от бредущих стад на недальний луг; размерная походка женщин с полными ведрами студеной воды на коромыслах. "Можно, тетенька, напиться?" И тетенька останавливается, наклоняя коромысло».

«Город жил коноплей. Густые заросли черно-зеленых мохнатых метелок на длинных ломких стеблях окружали город, как море…».

О своем доме и поэт вспоминает следующее:
«…на самом краю, упираясь в чащу конопли, стоял одноэтажный домик в четыре комнаты.»

Детство поэта мало отличалось от детства его сверстников.

«Не очень отличалось мое детство от жизни десятков соседских ребят, босиком бегавших по лужам после грозового дождя, собиравших "билетики" от дешевых конфет, обложек папирос и пивных ярлыков».

Свое социальное положение в детстве Асеев определил словами: – «…не барчук и не пролетарий, сын страхового агента и внук фантазера – деда…».

Мать поэта Елена Николаевна, урождённая Пинская, тяжело болела и умерла молодой, когда мальчику ещё не было восьми лет. Отец вскоре женился вторично. И как часто водится в таких случаях, сын превратился в помеху для новой семьи отца. Мальчика забрал к себе на воспитание его дет по материнской линии Николай Павлович Пинский. Детские годы Коля Асеев провёл в доме у деда, заядлого охотника и рыболова, любителя народных песен и сказок и отменного рассказчика.

И бабки - Варвары Степановны Пинской, «круглолицей молодой старухе, не утерявшей с годами своего обаяния, голубизны своих доверчивых глаз, энергии своих вечно деятельных рук.»

Бабка Варвара Степановна Пинская была в молодости крепостной, вероятно, выкуплена из неволи дедом. Она много помнила из быта старой крепостной деревни и рассказывала мальчику о жизни крепостныхкрестьян.
По достижении 10 лет дед отвез Николая в Курск, где тот поступил в реальное училище. Обращает на себя внимание то, что мальчика определили жить не в семье отца, а у дяди, Василия Николаевича. Из всех предметов Николай больше всего любил русский язык. Училище мало чем отличалось от других средне-школьных заведений. «Но вот математик, он же и директор, запомнился тем, что преподавал геометрию, распевая теоремы, как арии. Оказывается, это было отголоском тех далеких времен, когда учебники еще писались стихами и азбуку учили хором нараспев», - вспоминает поэт.

Главным своим воспитателем Асеев считает свое деда: - «И все же главным моим воспитателем был дед Николай Павлович. Это он мне рассказывал чудесные случаи из его охотничьих приключений, не уступавшие ничуть по выдумке Мюнхгаузену. Я слушал разинув рот, понимая, конечно, что этого не было, но все же могло произойти».
Отец меньшее участие принимал в воспитании сына. Будучи страховым агентом, он вынужден был все время находится в отъезде от дома, колесить по уездам. Одно утро, проведенное о обществе отца, запомнилось и врезалось в память поэта.

«Был какой-то праздник, чуть ли не наш именинный день. Мы с отцом собирались к заутрене. Встали раным-рано, сели на крылечке дожидать первого удара колокола к службе. И вот, сидя на этом деревянном крылечке, глядя через конопляник на соседнюю слободу, я вдруг понял, как прекрасен мир, как он велик и необычен. Дело в том, что только что взошедшее солнце вдруг превратилось в несколько солнц - явление в природе известное, но редкое. И я, увидав нечто такое, что было сродни рассказам деда, а оказалось правдой, как-то весь затрепетал от восторга. Сердце заколотилось быстро-быстро.

- Смотри, папа, смотри! Сколько солнц стало!

- Ну что ж из этого? Разве никогда не видал? Это - ложные солнца.

- Нет, не ложные, нет, не ложные, настоящие, я сам их вижу!

- Ну ладно, гляди, гляди!

Так я и не поверил отцу, а поверил в деда».

В 1905 году в Курске, как и в других городах России, начинаются революционные волнения. Асеев вместе с друзьями принимает в них участие. Поэт вспоминает тех событиях следующими строчками стихотворения:

«Не захлопнуть ли вновь урок,
Сухомяткой не лезущий в глотку,
Не пойти ль провести вечерок
На товарищескую сходку?»

В 1909 году Асеев получил аттестат об окончании училища и на лето приезжает в Льгов. Из архивного локумента:

«1909 г. мая 23 дня Льговский уездный исправник, усматривая из произведенного дознания, что студент Николай Николаев Асеев, дворянин Николай Владимиров Санцевич, Константин Владимиров Курлов, купец Александр Иванов Степин и дочь чиновника Мария Федорова Сафонова показанием свидетелей… уличаются в том, что в ночь на 23 мая позволили себе публично петь в городском саду революционные песни. А потому усматривая в этом деянии признаки нарушения пункта 3 обязательных постановлений изданных Курским Губернатором 3 июля 1907 г. … Постановил: …как вредных общественному порядку, подвергнуть аресту при Льговской тюрьме…»
Молодость есть молодость ей на месте в доме не сидится.

Учение Асеева окончилось, по его словам, в 1909 году, когда он переехал из Курска в Москву. После реального училища Асеев не мог быть допущен до вступительных экзаменов в университет. Абитуриентов для университетов готовили классические гимназии. По настоянию отца он поступил учиться в Московский коммерческий институт на экономическое отделение. Где проучился с 1909 по 1912 годы. Одновременно он поступил вольным слушателем на филологических факультетах Московского и Харьковского университетов. По признанию самого Асеева учебы не получилось.
«…я скоро перезнакомился с молодежью литературного толка; a так как стихи я писал еще учеником, то и в Коммерческом институте мне было не до коммерции, и в Университете, куда я поступил вольнослушателем,- не до вольного слушания».

Собирались молодые поэты в редакции журнала «Весна», в этом же журнале им позволялось публиковать свои произведения, но без гонорара. Печатались в названом журнале и маститые литераторы. Так с «Весной» сотрудничали Л. Н. Андреев, К. Д. Бальмонт, Д. Бедный, Н. С. Гумилёв, А. Куприн, М. М. Пришвин, Л. М. Рейснер, И. Северянин. На страницах журнала впервые печатались поэты футуристического направления Н. Асеев, В. Каменский, и В. Хлебников.

В редакции «Весны» поэт познакомился со многими начинающими и уже известными на поэтических кругах личностями - с Борисом Пастернаком, он покорил Авсеева своей внешностью, стихами и музыкой, Валерием Брюсовым, Федором Сологубом и другими тогдашними крупными литераторами.
Асеев примыкает футуристическому направлению в искусстве поэзии, участники которого пытались вывести поэзию на новый путь, призывали: «… бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с «Парохода Современности». Они считали себя «революционерами в поэзии».

В 1912 году состоялось важное в жизни поэта знакомство с Маяковским, по признанию самого Авсеева, знакомство с Маяковским изменило всю его судьбу. Они близко подружились и эту дружбу пронесли через все года своей жизни.

В 1914 году вышла из печати первая книга молодого Асеева «Ночная флейта». Публиковался в журнале для детей «Проталинка» (1914—1915).

В 1915 году Асеева призвали в армию и получает назначение в запасной полк, расквартированный в Мариуполе. Новобранец оказывается в гуще в солдатской среды, в которой война была весьма не популярной, бродили слухи об измене среди генералов, патриотизм, присущий некоторым обывателям российских городов, среди серых шинелей тух,не смотря на все попытки привить его.

«К патриотизму призывали командиры среднего состава, обучавшие солдат, да генералы во время смотров. В самой же серошинельной массе это слово произносилось разве что издевательски. Почему так случилось? Во-первых, потому, что официальный язык газет и плакатов был чужд сердцам солдат; а во-вторых, потому, что и слова-то такого в обиходном разговоре не существовало».

Охотников воевать за царя становилось все меньше и меньше, пока Февральская революция совсем не смела самодержца с престола.

Находясь среди солдат поэт обзавелся новыми знакомыми и друзьями уже в этой среде, устраивал для них чтения. И даже пытался организовать постановку сказки А. Толстого о трех братьях. За свою самодеятельность Асеев попал под арест. Находясь под арестом он заболел воспалением легких, которое осложнилось вспышкой туберкулеза. Его признали не годным к военной службе и отправили на поправку. Через год ВВК признает его здоровым и Авсеева направляют служить в стрелковый полк, где он служит до марта 1917 года. Его выбирают в Совет солдатских депутатов от 34 полка. По словам Авсеева, начальство решило избавиться от него и направив в школу прапорщиков, находящуюся в далеком сибирском городе - Иркутске.

После Февральской революции дисциплина в армии совсем ослабла, солдаты отказывались выполнять приказы командования, к ним присоединился и 34 стрелковый полк, отказавшись выступить на фронт. Асеев с командировочным предписанием на руках отправился в Сибирь. В школу прапорщиков он не явился, а продолжил путь по Транссибу до Владивостока в обществе молодой жены, намериваясь забраться на Камчатку. Камчатского полуострова ему не удалось достигнуть. Пришлось остановиться во Владивостоке.

«Приехав во Владивосток, я пошел в Совет рабочих и солдатских депутатов, где получил назначение помощника заведующего биржей труда. Что это было за заведование - вспомнить стыдно: не знающий ни местных условий, ни вновь нарождавшихся законов, я путался и кружился в толпах солдатских жен, матерей, сестер, в среде шахтеров, матросов, грузчиков порта. Но как-то все же справлялся, хотя не знаю до сих пор, что это была за деятельность. Выручила меня поездка на угольные копи. Там я раскрыл попытку владельца копей прекратить выработку, создав искусственный взрыв в шахте. Вернулся во Владивосток уже уверенным в себе человеком. Начал работать в местной газете, вначале литсотрудником, а в дальнейшем, при интервентах, даже редактором "для отсидки"- была такая должность».

Интервенты высаживают свои войска во Владивостоке, свергают советскую власть и начинают там хозяйничать, на кварталы города нацеливаются орудия кораблей американских и японских военных кораблей. Асеев приступает к редактированию местной газеты, своими стихами полностью поддерживает большевиков:

«Товарищ - Солнце! Высуши слез влагу,
Чьей луже душа жадна.
Виват! Огромному красному флагу,
Которым небо машет нам!»

Он решительно принимает сторону Красной Революции: «Мне бы хотелось писать только о боях искусства, но тяжелыми шагами их пересекают бои за власть».
Во Владивостоке поэт создал два цикла стихов: «Заржавленная лира» и «Стихи сегодняшнего дня».

У него появилась возможность выехать вместе с женой в Читу, тогдашнюю столицу ДНР, и он воспользовался представившейся возможностью.

В 1922 году при содействии В Луначарского был вызван в Москву как молодой писатель. Участник группы «Творчество» вместе с С. М. Третьяковым, Д. Д. Бурлюком, Н. Ф. Чужаком. Становится одним из лидеров групп «Левый фронт искусств» (1923—1928) и «Революционный фронт искуств» (1929—1930). Работал в газетах и издательствах, которые возглавлял Маяковский, совершал агитационные поездки по городам СССР.

Самым ярким представителем советской поэзии в те годы видится Владимир Маяковский. Асеева больше известен как друг Маяковского. Рядом с ними он как бы выступает во второй роли. Но Асеев не теряется на ярком фоне друга, оставаясь независимым индивидуумом. Литератор Илья Сельвинский, часто выступавший с критикой стихов Асеева, признавал: «Сила Асеева в том, что это прежде всего-личность. Можно не помнить его стихи, не знать ни одной строчки, но когда говоришь «Асеев»- перед тобой возникает силуэт, у которого нет двойника!». Сам его друг и соратник Владимир Маяковский в свойственной ему манере панибратства высказался о Асееве в следующие двустишье:
«Правда, есть еще у нас Асеев Колька.
Этот может. Хватка у него моя».

А один из поэтических авторитетов того времени Валерий Брюсов ставил поэзию Асеева выше Маяковской: «Николай Асеев едва ли не самая яркая фигура нашей поэзии сегодняшнего дня».

Асеев совершенствует свое мастерство, оттачивает остроту слова. Его поэтическое мастерство достигает совершенства. оттачивается до абсолютного совершенства.

В 1926 году Асеев публикуется одно из самых лучших своих и выразительных стихотворений «Синие гусары», посвященные декабристам. Это произведение сразу включали в свой репертуар самые известные чтецы, в том числе и Г. В. Артоболевский.

«Раненым медведем
мороз дерет.
Санки по Фонтанке
летят вперед.
Полоз остер-
полосатит снег,
чьи это там
голоса и смех?»

***
«Я тебе отвечу,
друг дорогой, -
гибель не страшная
в петле тугой!
Позорней и гибельней
в рабстве таком,
голову выбелив,
стать стариком».

«Синие гусары» вошли в золотой фонд поэзии советского периода.

 

Страшным ударом стала для Асеева трагическая кончина Владимира Маяковского. Он, терзая свою душу, винил в этом и себя как близкого друга погибшего, не сумевшего его сберечь.

В 1940 году он сочинил поэму «Маяковский начинается», ставшую лучшим литературным памятником революционному поэту. И получил за нее государственную премию.

С 1931 года и до своей кончины Асеев жил в «Доме писательского кооператива» в Камергерском переулке, о чём напоминает установленная на стене здания мемориальная доска.

В 1939 году в литературных кругах страны широко отмечалось 50-летие Николая Николаевича Асеева. Он был признан ведущим современным поэтом. Газеты были заполнены поздравлениями ему, как одному из руководителей Союза писателей страны. Он устраивал советскую власть, был ей нужен, и полезен, она устраивала его.

В годы войны, как невоеннобязанный по возрасту, находился в эвакуации в Чистополье, расположенном на левом берегу реки Камы. Поэта поселили на улице Ленина в доме номер 73. Асеев активно занимался общественной деятельностью, помогал выдвижению молодых поэтов.

Тем обиднее появившиеся в 80-х годах прошлого столетия упреки в том, что Марина Цветаева покончила с собой чуть ли не из-за него. В это трудно поверить, понимая, что распространившей эту версию Ариадной Эфрон могли руководить эмоции. Ее обвинения, брошенные поэту, ныне тиражируются в Интернете, даже "всезнающая" Википедия не удержалась, что не повторить эту выдумку. Трудом и настойчивостью Веры Чикриной в свет вышло ее исследование «Два дня десятилетьям равные», где Асеев полностью реабилитирован.
Он был современником каждой эпохи, в которых ему приходилось пребывать. Годы «оттепели» Асеев отметил такими строчками стихов:
 

«Еще за деньги люди держатся,
как за кресты держались люди
во времена глухого Керженца,
но вечно этого не будет».

Это что? Предсказание? - которое до сих пор ожидает своего часа. Чтобы войти в жизнь человечества.
Н. Н. Асеев умер 16 июля 1963 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище (участок № 6).
Был женат на Ксении Михайловне Синяковой (1892—1985), одной из пяти харьковских сестёр Синяковых, бывших «музами русского футуризма».
 

 

Поэты

Асеев

Апухин

Ахматова

Алигер

Анненский

Антокольский

Баратынский

Белый

Брюсов

Батюшков

Есенин

Лермонтов

Майков

Некрасов

Никитин

Пушкин

Тютчев

Фет

 

 

 

 

ГлавнаяРоманыСтихиПоэмыСказкиБиографии

 

МИР ПОЭЗИИ