Евгений Онегин

А.С. Пушкин

 

Примечания к "Евгению Онегину" 

(1) Писано в Бессарабии.

(2) Dandy, франт.

(3) Шляпа à la Bolivar.

(4) Известный ресторатор.

(5) Черта охлажденного чувства, достойная Чальд-Гарольда. Балеты г. Дидло исполнены дивости воображения и прелести необыкновенной. Один из наших романтических пистателей находил в них гораздо больше поэзии, нежели во всей французской литературе.

(6) Tout le monde sut qu'il mettait du blanc; et moi, qui n'en croyais rien, je commençais de le croir, non seulement par l'embellissement de son teint et pour avoir trouvé des tasses de blanc sur sa toilette, mais sur ce qu'entrant un matin dans sa chambre, je le trouvai brossant ses ongles avec une petite vergette faite exprès, ouvrage qu'il continua fièrement devant moi. Je jugeai qu'un homme qui passe deux heures tous les matins à brosser ses onlges, peut bien passer quelques instants à remplir de blanc les creux de sa peau.

                                                                               (Confessions de J.J.Rousseau <<21>>) 
     Грим определил свой век: ныне во всей просвещенной Европе чистят ногти особенной щеточкой.

(7) Вся сия ироническая строфа не что иное, как тонкая похвала прекрасным нашим соотечественницам. Так Буало, под видом укоризны, хвалит Лудовика XIV. Наши дамы соединяют просвещение с любезностию и строгую чистоту нравов с этою восточною прелестию, столь пленившей г-жу Сталь (См. Dix anées d'exil).

(8) Читатели помнят прелестное описание петербургской ночи в идиллии Гнедича: 


"Вот ночь: но не меркнут златистые полосы облак. 
Без звезд и без месяца вся озаряется дальность. 
На взморье далеком сребристые видны ветрила 
Чуть видных судов, как по синему небу плывущих. 
Сияньем бессумрачным небо ночное сияет, 
И пурпур заката сливается с златом востока: 
Как будто денница за вечером следом выводит 
Румяное утро. - Была то година златая, 
Как летние дни похищают владычество ночи; 
Как взор иноземца на северном небе пленяет 
Сиянье волшебное тени и сладкого света, 
Каким никогда не украшено небо полудня; 
Та ясность, подобная прелестям северной девы, 
Которой глаза голубые и алые щеки 
Едва отеняются русыми локон волнами. 
Тогда над Невой и над пышным Петрополем видят 
Без сумрака вечер и быстрые ночи без тени; 
Тогда Филомела полночные песни лишь кончит 
И песни заводит, приветствуя день восходящий. 
Но поздно; повеяла свежесть на невские тундры; 
Роса опустилась; . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 
Вот полночь: шумевшая вечером тысячью весел, 
Нева не колыхнет; разъехались гости градские; 
Ни гласа на бреге, ни зыби на влаге, все тихо; 
Лишь изредка гул от мостов пробежит над водою, 
Лишь крик протяженный из дальней промчится деревни, 
Где в ночь окликается ратная стража со стражей. 
Всё спит . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

(9)

     Въявь богиню благосклонну 
     Зрит восторженный пиит, 
     Что проводит ночь бессонну, 
     Опершися на гранит. 
                           (Муравьев. Богине 
Невы)

(10) Писано в Одессе.

(11) См. первое издание Евгения Онегина.

(12) Из первой части Днепровской русалки.

(13) Сладкозвучнейшие греческие имена, каковы, например: Агафон, Филат, Федора, Фекла и проч., употребляются у нас только между простолюдинами.

(14) Грандисон и Ловлас, герои двух славных романов.

(15) Si j'avais la folie de croire encore au bonheur, je le chercherais dans l'habitude (Шатобриан).

(16) "Бедный Йорик" - восклицание Гамлета над черепом шута. (См. Шекспира и Стерна.)

(17) В прежнем издании, вместо домой летят, было ошибкою напечатано зимой летят (что не имело никакого смысла). Критики, того не разобрав, находили анахронизм в следующих строфах. Смеем уверить, что в нашем романе время расчислено по календарю.

(18) Юлия Вольмар, Новая Элоиза. Малек-Адель, герой посредственного романа M-me Cottin. Густав де Линар, герой прелестной повести баронессы Крюднер.

(19) Вампир, повесть, неправильно приписанная лорду Байрону. Мельмот, гениальное произведение Матюрина. Jean Sbogar, известный роман Карла Нодье.

(20) Lasciate ogni speranza voi ch'entrate.<<20>> Скромный автор наш перевел только первую половину славного стиха.

(21) Журнал, некогда издаваемый покойным А. Измайловым довольно неисправно. Издатель однажды печатно извинялся перед публикою тем, что он на праздниках гулял.

(22) Е. А. Баратынский.

(23) В журналах удивлялись, как можно было назвать девою простую крестьянку, между тем как благородные барышни, немного ниже, названы девчонками.

(24) "Это значит", замечает один из наших критиков, "что мальчишки катаются на коньках". Справедливо.

(25)

      В лета красные мои 
      Поэтический Аи 
      Нравился мне пеной шумной, 
      Сим подобием любви 
      Или юности безумной, и проч. 
                                           (Послание к Л.П.)

(26) Август Лафонтен, автор множества семейственных романов.

(27) Смотри "Первый снег", стихотворение князя Вяземского.

(28) См. описания финляндской зимы в "Эде" Баратынского.

(29)

      Зовет кот кошурку 
      В печурку спать 
      Предвещание свадьбы; первая песня предвещает смерть.

(30) Таким образом узнают имя будущего жениха.

(31) В журналах осуждали слова хлопмолвь и топ как неудачное нововведение. Слова сии коренные русские. "Вышел Бова из шатра прохладиться и услышал в чистом поле людскую молвь и конский топ"(Сказка о Бове Королевиче)Хлоп употребляется в просторечии вместо хлопание, как шип вместо шипения

                   Он шип пустил по-змеиному. 
                                     (Древние русские стихотворения) 
     Не должно мешать свободе нашего богатого и прекрасного языка.

(32) Один из наших критиков, кажется, находит в этих стихах непонятную для нас неблагопристойность.

(33) Гадательные книги издаются у нас под фирмою Мартына Задеки, почтенного человека, не писавшего никогда гадательных книг, как замечает Б. М. Федоров.

(34) Пародия известных стихов Ломоносова: 

                   Заря багряною рукою 
                   От утренних спокойных вод 
                   Выводит солнце за собою, - и проч. 

(35)

      Буянов, мой сосед, 
      . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 
      Пришел ко мне вчера с небритыми усами, 
      Растрепанный, в пуху, в картузе с козырьком... 
                                                     (Опасный сосед)

(36) Наши критики, верные почитатели прекрасного пола, сильно осуждали неприличие сего стиха.

(37) Парижский ресторатор.

(38) Стих Грибоедова.

(39) Славный ружейный мастер.

(40) В первом издании шестая глава оканчивалась следующим образом: 
                   А ты, младое вдохновенье, 
                   Волнуй мое воображенье, 
                   Дремоту сердца оживляй, 
                   В мой угол чаще прилетай, 
                   Не дай остыть душе поэта, 
                   Ожесточиться, очерстветь 
                   И наконец окаменеть 
                   В мертвящем упоеньи света, 
                   Среди бездушных гордецов, 
                   Среди блистательных глупцов, 

                             XLVII. 

                   Среди лукавых, малодушных, 
                   Шальных, балованных детей, 
                   Злодеев и смешных и скучных, 
                   Тупых, привязчивых судей, 
                   Среди кокеток богомольных, 
                   Среди холопьев добровольных, 
                   Среди вседневных, модных сцен, 
                   Учтивых, ласковых измен, 
                   Среди холодных приговоров 
                   Жестокосердой суеты, 
                   Среди досадной пустоты 
                   Расчетов, дум и разговоров, 
                   В сем омуте, где с вами я 
                   Купаюсь, милые друзья. 

(41) Левшин, автор многих сочинений по части хозяйственной. 

(42)

      Дороги наши - сад для глаз: 
      Деревья, с дерном вал, канавы; 
      Работы много, много славы, 
      Да жаль, проезда нет подчас. 
      С деревьев, на часах стоящих, 
      Проезжим мало барыша; 
      Дорога, скажешь, хороша - 
      И вспомнишь стих: 
для проходящих
      Свободна русская езда 
      В двух только случаях: когда 
      Наш 
Мак-Адам или Мак-Ева 
      Зима свершит, треща от гнева, 
      Опустошительный набег, 
      Путь окует чугуном льдистым, 
      И запорошит ранний снег 
      Следы ее песком пушистым. 
      Или когда поля проймет 
      Такая знойная засуха, 
      Что через лужу может вброд 
      Пройти, глаза зажмуря, муха. 
                           ("Станция". Князь Вяземский.)

(43) Сравнение, заимствованное у К**, столь известного игривостью воображения. К... рассказывал, что, будучи однажды послан курьером от князя Потемкина к императрице, он ехал так скоро, что шпага его, высунувшись концом из тележки, стучала по верстам, как по частоколу.

(44) Rout, вечернее собрание без танцев, собственно значит толпа. 


ОТРЫВКИ ИЗ ПУТЕШЕСТВИЯ ОНЕГИНА

     Последняя глава "Евгения Онегина" издана была особо, со следующим предисловием: 

     "Пропущенные строфы подавали неоднократно повод к порицанию и насмешкам (впрочем, весьма справедливым и остроумным). Автор чистосердечно признается, что он выпустил из своего романа целую главу, в коей было описано путешествие Онегина по России. От него зависело означить сию выпущенную главу точками или цыфром; но во избежание соблазна решился он лучше выставить, вместо девятого нумера, осьмой над последнею главою Евгения Онегина, и пожертвовать одною из окончательных строф: 

                   Пора: перо покоя просит; 
                   Я девять песен написал; 
                   На берег радостный выносит 
                   Мою ладью девятый вал - 
                   Хвала вам, девяти Каменам, и проч." 

     П. А. Катенин (коему прекрасный поэтический талант не мешает быть и тонким критиком) заметил нам, что сие исключение, может быть, и выгодное для читателей, вредит, однако ж, плану целого сочинения; ибо чрез то переход от Татьяны, уездной барышни, к Татьяне, знатной даме, становится слишком неожиданным и необъясненным. - Замечание, обличающее опытного художника. Автор сам чувствовал справедливость оного, но решился выпустить эту главу по причинам, важным для него, а не для публики. Некоторые отрывки были напечатаны; мы здесь их помещаем, присовокупив к ним еще несколько строф. 

     Е.Онегин из Москвы едет в Нижний Новгород: 

. . . . . . . . . . перед ним 
Макарьев суетно хлопочет, 
Кипит обилием своим. 
Сюда жемчуг привез индеец, 
Поддельны вина европеец, 
Табун бракованных коней 
Пригнал заводчик из степей, 
Игрок привез свои колоды 
И горсть услужливых костей, 
Помещик - спелых дочерей, 
А дочки - прошлогодни моды. 
Всяк суетится, лжет за двух, 
И всюду меркантильный дух. 

         *


Тоска!.. 

     Онегин едет в Астрахань и оттуда на Кавказ.


Он видит, Терек своенравный 
Крутые роет берега; 
Пред ним парит орел державный, 
Стоит олень, склонив рога; 
Верблюд лежит в тени утеса, 
В лугах несется конь черкеса, 
И вкруг кочующих шатров 
Пасутся овцы калмыков, 
Вдали - кавказские громады: 
К ним путь открыт. Пробилась брань 
За их естественную грань, 
Чрез их опасные преграды; 
Брега Арагвы и Куры 
Узрели русские шатры. 

         *


Уже пустыни сторож вечный, 
Стесненный холмами вокруг, 
Стоит Бешту остроконечный 
И зеленеющий Машук, 
Машук, податель струй целебных; 
Вокруг ручьев его волшебных 
Больных теснится бледный рой; 
Кто жертва чести боевой, 
Кто Почечуя, кто Киприды; 
Страдалец мыслит жизни нить 
В волных чудесных укрепить, 
Кокетка злых годов обиды 
На дне оставить, а старик 
Помолодеть - хотя на миг. 

         *


Питая горьки размышленья, 
Среди печальной их семьи, 
Онеги взором сожаленья 
Глядит на дымные струи 
И мыслит, грустью отуманен: 
Зачем я пулей в грудь не ранен? 
Зачем не хилый я старик, 
Как этот бедный откупщик? 
Зачем, как тульский заседатель, 
Я не лежу в параличе? 
Зачем не чувствую в плече 
Хоть ревматизма? - ах, создатель! 
Я молод, жизнь во мне крепка; 
Чего мне ждать? тоска, тоска!.. 

     Онегин посещает потом Тавриду:


Воображенью край священный: 
С Атридом спорил там Пилад, 
Там закололся Митридат, 
Там пел Мицкевич вдохновенный 
И, посреди прибрежных скал, 
Свою Литву воспоминал. 

         *


Прекрасны вы, брега Тавриды, 
Когда вас видишь с корабля 
При свете утренней Киприды, 
Как вас впервой увидел я; 
Вы мне предстали в блеске брачном: 
На небе синем и прозрачном 
Сияли груды ваших гор, 
Долин, деревьев, сёл узор 
Разостлан был передо мною. 
А там, меж хижинок татар... 
Какой во мне проснулся жар! 
Какой волшебною тоскою 
Стеснялась пламенный грудь! 
Но, Муза! прошлое забудь. 

         *


Какие б чувства не таились 
Тогда во мне - теперь их нет: 
Они прошли иль изменились... 
Мир вам, тревоги прошлых лет! 
В ту пору мне казались нужны 
Пустыни, волн края жемчужны, 
И моря шум, и груды скал, 
И гордой девы идеал, 
И безыменные страданья... 
Другие дни, другие сны; 
Смирились вы, моей весны 
Высокопарные мечтанья, 
И в поэтический бокал 
Воды я много подмешал. 

         *


Иные мне нужны картины: 
Люблю песчаный косогор, 
Перед избушкой две рябины, 
Калитку, сломанный забор, 
На небе серенькие тучи, 
Перед гумном соломы кучи - 
Да пруд под сенью ив густых, 
Раздолье уток молодых; 
Теперь мила мне балалайка 
Да пьяный топот трепака 
Перед порогом кабака. 
Мой идеал теперь - хозяйка. 
Мои желания - покой, 
Да щей горшок, да сам большой

         *


Порой дождливою намедни 
Я, завернув на скотный двор... 
Тьфу! прозаические бредни, 
Фламандской школы пестрый сор! 
Таков ли был я, расцветая? 
Скажи, Фонтан Бахчисарая! 
Такие ль мысли мне на ум 
Навел твой бесконечный шум, 
Когда безмолвно пред тобою 
Зарему я воображал... 
Средь пышных, опустелых зал, 
Спустя три года, вслед за мною, 
Скитаясь в той же стороне, 
Онегин вспомнил обо мне. 

         *


Я жил тогда в Одессе пыльной... 
Там долго ясны небеса, 
Там хлопотливо торг обильной 
Свои подъемлет паруса; 
Там всё Европой дышит, веет, 
Всё блещет Югом и пестреет 
Разнообразностью живой. 
Язык Италии златой 
Звучит по улице веселой, 
Где ходит гордый славянин, 
Француз, испанец, армянин, 
И грек, и молдаван тяжелый, 
И сын египетской земли, 
Корсар в отставке, Морали. 

         *


Одессу звучными стихами 
Наш друг Туманский описал, 
Но он пристрастными глазами 
В то время на нее взирал. 
Приехав, он прямым поэтом 
Пошел бродить с своим лорнетом 
Один над морем - и потом 
Очаровательным пером 
Сады одесские прославил. 
Всё хорошо, но дело в том, 
Что степь нагая там кругом; 
Кой-где недавный труд заставил 
Младые ветви в знойный день 
Давать насильственную тень. 

         *


А где, бишь, мой рассказ несвязный? 
В Одессе пыльной, я сказал. 
Я б мог сказать: в Одессе грязной - 
И тут бы, право, не солгал. 
В году недель пять-шесть Одесса, 
По воле бурного Зевеса, 
Потоплена, запружена, 
В густой грязи погружена. 
Все домы на аршин загрязнут, 
Лишь на ходулях пешеход 
По улице дерзает вброд; 
Кареты, люди тонут, вязнут, 
И в дрожках вол, рога склоняя, 
Сменяет хилого коня. 

         *


Но уж дробит каменья молот, 
И скоро звонкой мостовой 
Покроется спасенный город, 
Как будто кованой броней. 
Однако в сей Одессе влажной 
Еще есть недостаток важный; 
Чего б вы думали? - воды. 
Потребны тяжкие труды... 
Что ж? это небольшое горе, 
Особенно, когда вино 
Без пошлины привезено. 
Но солнце южное, но море... 
Чего ж вам более, друзья? 
Благословенные края! 

         *


Бывало, пушка зоревая 
Лишь только грянет с корабля, 
С крутого берега сбегая, 
Уж к морю отправляюсь я. 
Потом за трубкой раскаленной, 
Волной соленой оживленный, 
Как мусульман в своем раю, 
С восточной гущей кофе пью. 
Иду гулять. Уж благосклонный 
Открыт Casino; чашек звон 
Там раздается; на балкон 
Маркёр выходит полусонный 
С метлой в руках, и у крыльца 
Уже сошлися два купца. 

         *


Глядишь - и площадь запестрела, 
Всё оживилось; здесь и там 
Бегут за делом и без дела, 
Однако больше по делам. 
Дитя расчета и отваги, 
Идет купец взглянуть на флаги, 
Проведать, шлют ли небеса 
Ему знакомы паруса. 
Какие новые товары 
Вступили нынче в карантин? 
Пришли ли бочки жданных вин? 
И что чума? и где пожары? 
И нет ли голода, войны 
Или подобной новизны? 

         *


Но мы, ребята без печали, 
Среди заботливых купцов 
Мы только устриц ожидали 
От цареградских берегов. 
Что устрицы? пришли! О радость! 
Летит обжорливая младость 
Глотать из раковин морских 
Затворниц жирных и живых, 
Слегка обрызнутых лимоном. 
Шум, споры - легкое вино 
Из погребов принесено 
На стол услужливым Отоном*; 

         *


Часы летят, а грозный счет 
Меж тем невидимо растет. 
Но уж темнеет вечер синий, 
Пора нам в Оперу скорей: 
Там упоительный Россини, 
Европы баловень - Орфей. 
Не внемля критике суровой, 
Он вечно тот же, вечно новый, 
Он звуки льет - они кипят, 
Они текут, они горят, 
Как поцелуи молодые, 
Все в неге, в пламени любви, 
Как зашипевшего Аи 
Струя и брызги золотые... 
Но, господа, позволено ль 
С вином равнять do-re-mi-sol? 

         *


А только ль там очарований? 
А разыскательный лорнет? 
А закулисные свиданья? 
А prima dona? а балет? 
А ложа, где, красой блистая, 
Негоциантка молодая, 
Самолюбива и томна, 
Толпой рабов окружена? 
Она и внемлет и не внемлет 
И каватине, и мольбам, 
И шутке с лестью пополам... 
А муж - в углу за нею дремлет, 
Впросонках фора закричит, 
Зевнет - и снова захрапит. 

         *


Финал гремит; пустеет зала; 
Шумя, торопится разъезд; 
Толпа на площадь побежала 
При блеске фонарей и звезд, 
Сыны Авзонии счастливой 
Слегка поют мотив игривый, 
Его невольно затвердив, 
А мы ревем речитатив. 
Но поздно. Тихо спит Одесса; 
И бездыханна и тепла 
Немая ночь. Луна взошла, 
Прозрачно-легкая завеса 
Объемлет небо. Всё молчит; 
Лишь море Черное шумит. 

         *


Итак, я жил тогда в Одессе... 

* Известный ресторатор в Одессе. 


ДЕСЯТАЯ ГЛАВА 

Расшифровка: 

         <1>


Вл<аститель> слабый и лукавый 
Плешивый щеголь враг труда 
Нечаянно пригретый славой 
Над нами ц<арство>вал тогда 

         <2>


Его мы очень смирным знали 
Когда ненаши повара 
Орла двуглавого щипали 
У Б<онапартова> шатра 

         <3>


Гроза 12 года 
Настала - кто тут нам помог? 
Остервение народа 
Б<арклай>, зима иль р<усский> б<ог> 

         <4>


Но бог помог - стал ропот ниже 
И скоро силою вещей 
Мы очутилися в П<ариже> 
А р<усский> ц<арь> главой ц<арей> 

         <5>


И чем жирнее чем тяжеле 
О р<усский> глупый наш н<арод> 
Скажи зачем ты в самом деле 

         <6>


Авось, о Шиболет народный 
Тебе б я оду посвятил 
Но стихоплет великородный 
Меня уже предупредил 
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 
Моря достались Албиону 

         <7>


Авось аренды забывая 
Ханжа запрется в монастырь 
Авось по манью <Николая> 
Семействам возвратит <Сибирь> 
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 
Авось дороги нам исправят 

         <8>


Сей муж судьбы, сей странник бранный 
Пред кем унизились ц<ари> 
Сей всадник Папою венчанный 
Исчезнувший как тень зари 
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 
Измучен казнию покоя 

         <9>


Тряслися грозно Пиренеи - 
Волкан Неаполя пылал 
Безрукий князь друзьям Мореи 
Из К<ишинева> уж мигал 
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 
Кинжал Л<?> тень Б<?> 

         <10>


Я всех уйму с моим народом 
Наш ц<арь> в конгрессе говорил 
А про тебя и в ус не дует 
Ты А<лександровский> холоп 
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 

         <11>


Потешный полк Петра Титана 
Дружина старых усачей 
Предавших некогда <тирана> 
Свирепой шайке палачей 

         <12>


Р<оссия> присм<ирела> снова 
И пуще ц<арь> пошел кутить 
Но искра пламени иного 
Уже издавна может быть 

         <13>


У них свои бывали сходки 
Они за чашею вина 
Они за рюмкой русской водки 

         <14>


Витийством резким знамениты 
Сбирались члены сей семьи 
У беспокойного Никиты 
<У осторожного Ильи> 

         <15>


Друг Марса Вакха и Венеры 
Тут Л<унин> дерзко предлагал 
Свои решительные меры 

         <16>


Так было над Невою льдистой 
Но там где ранее весна 
Блестит над К<аменкой> тенистой 

Черновики строф:

         <15>


Друг Марса, Вакха и Венеры 
Тут Лун<ин> дерзко предлагал 
Свои решительные меры 
И вдохновенно бормотал 
Читал сво<и> Ноэли Пу<шкин> 
Мела<нхолический> Як<ушкин> 
Казалось молча обнажал 
Цареубийственный кинжал 
Одну Росси<ю> в мире виде 
Преследуя свой идеал 
Хромой Т<ургенев> им внимал 
И слово: рабс<тво> ненавидя 
Предвидел в сей толпе дворян 
Освободителей крест<ьян> 

         <16>


Так было над Невою льдистой 
Не там, где ранее весна 
Блестит над Каменкой тенистой 
И над холмами Тульчина, 
Где Витгенштейновы дружины 
Днепром подмытые равнины
И степи Буга облегли 
Дела [иные уж] пошли 
Там П<естель> - для тир<анов> 
И рать . . . . . набирал 
Холоднокровный генерал 
И Муравь<ев> его скло<няя> 
Исполнен дерзости и сил 
Минуты [вспышки] торопил 

         <17>


Сначала эти заговоры 
Между Лафитом и Клико 
Лишь были дружеские споры 
И не входила глубоко 
В сердца мятежная наука 
[Всё это было только] скука 
Безделье молодых умов 
Забавы взрослых шалунов 
Казалось 
Узлы к узлам 
[И постепенно сетью тайной] 
[Россия] 
Наш Ца<рь> дремал 


<<1>> Проникнутый тщеславием, он обладал сверх того еще особенной гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием как в своих добрых, так и дурных поступках, - следствие чувства превосходства, быть может мнимого. Из частного письма.

<<2>> Будь здоров.

<<3>> Безделье.

<<4>> О, деревня! 
                  Гораций

<<5>> Она была девушка, она была влюблена. 
                   Мальфилатр

<<6>> Нравственность в природе вещей. 
                   Неккер

<<7>> Что вы напишете на этих листках?

<<8>> Вся ваша Аннета.

<<9>> Проснитесь, спящая красотка.

<<10>> Прекрасная Нина.

<<11>> Прекрасная Татьяна.

<<12>> Там, где дни облачны и кратки, родится племя, которому умирать не больно. 
                    Петрарка

<<13>> Но времена иные.

<<14>> Мой ангел! - "Пашенька!"

<<15>> Прощай, и если навсегда, то навсегда прощай. 
                    Байрон

<<16>> благопристойности...

<<17>> вульгарно

<<18>> И отлично.

<<19>> "благословенна" <иль> "мой кумир"

<<20>> Оставьте всякую надежду, вы, сюда входящие.

<<21>> Все знали, что он употребляет белила; и я, совершенно этому не веривший, начал догадываться о том не только по улучшению цвета его лица или потому, что находил баночки из-под белил на его туалете, но потому, что, зайдя однажды утром к нему о комнату, я застал его за чисткой ногтей при помощи специальной щеточки; это занятие он гордо продолжал в моем присутствии. Я решил, что человек, который каждое утро проводит два часа за чисткой ногтей, может потратить несколько минут, чтобы замазать белилами недостатки кожи.

 

 

Произведения

Евгений Онегин. Глава первая. А.С. Пушкин

Евгений Онегин. Глава вторая. А.С. Пушкин

Евгений Онегин. Глава третья. А.С. Пушкин

Евгений Онегин. Глава четвертая. А.С. Пушкин

Евгений Онегин. Глава пятая. А.С. Пушкин

Евгений Онегин. Глава шестая. А.С. Пушкин

Евгений Онегин. Глава седьмая. А.С. Пушкин

Евгений Онегин. Глава восьмая. А.С. Пушкин

Евгений Онегин. Примечание. Отрывки из путешествия Онегина. Глава десятая. Сноски. А.С. Пушкин

 

ГлавнаяРоманыСтихиПоэмыСказкиБиографии

 

Мир поэзии. Романы